Могутин

С Оксимироном, конечно, забавно вышло: Мирон так и не стал ничего комментировать, поэтому пришлось отменить Шульман, Казанцеву, Плющева и других.

Благодаря общению с командой Revolut, к которым я обратился несколько дней назад по незначительному вопросу, я познакомился с большим количеством людей, чем за последние полгода.

Вы спросите меня, была ли решена ли моя проблема? Я отвечу: Hi, my name is Nikita.

У подкаста про Оксимирона и многих аналогичных историй есть общая проблема. Всякий раз авторы берутся за криминальное расследование, но получается у них криминальная драма. Жанры, казалось бы, невероятно близкие, но именно в этом крохотном промежутке всё и прячется.

Расследование, в этом его суть, основывается на фактах и их доказательствах. Цепочка событий и связей, красные ниточки, протянутые между фотографиями, номера телефонов и счетов, дата, время, широта и долгота. Сухая логика и последовательность событий. Мнения, эмоции и трактовки позволяют превратить этот скучный скелет в нечто, что будет интересно и понятно широкому зрителю. Например, кроссовки Медведева – абсолютно незначительная деталь с точки зрения фактов, но невероятно мощный эмоциональный импульс.

Однако, стоит лишь поменять местами компоненты – и жанр меняется. Вы беретёсь за расследование, но начинаете опираться не на сухие факты и данные, а на их эмоциональную трактовку и оценку, на чувства. События и доказательства становятся для вас лишь фоном для общей психологии. И массовый зритель уже следит не за детективом – а за драмой. В расследовании зритель должен поверить фактам, а в драме – эмоциям.

Но, казалось бы, неважно, за чем следит массовый зритель, главное, что следит. Однако в случае с «журналистскими расследованиями» эмоции создают пустое пространство вокруг фактов. Которое каждый зритель заполняет по своему. Я лично знаю тех, кто считает подкаст про Оксимирона «провокацией ФСБ». Смешно, хсподи, какое тут ещё ФСБ – юный рэпер не справился со славой, не вырос психологически и натворил позорных мерзостей по молодости, простая история. Но этот «след ФСБ» и прочая шелуха возникают, потому что авторы сами увели своего зрителя в область эмоций и трактовок.

Говорят, что Мирон тяжело болен. Чудовищный диагноз, борьба за жизнь – слава богу, у него есть деньги – и теперь этот подкаст. Заслужил ли его Оксимирон? Пожалуй, что именно его – именно в такой форме, без контрольного выстрела в лоб – он и заслужил своими поступками.

Несомненно эта история справедливо зацепит его и заодно заставит о чём-то важном задуматься других – но точно не убьёт Марка.

Антон Красовский постепенно завершает свою физическую метаморфозу в Пашу Техника.

вайб «славянский мужчина»

американцы провалились как нация

Хорошая память – отличное развлечение.

2009 год, Дагестан. Крошечный аэропорт между Махачкалой и Каспийском. Синие пластиковые сидения в зале ожидания. Рюкзак я сдал в багаж. Одежда пахнет пылью и потом. Мерзкое водочное похмелье отпустило несколько часов назад, но тело ещё его помнит.

В аэропорту меня встречает Магомед, водитель Влада. Влад – гостеприимный. Влад – высокопоставленный мент.

Мы несёмся на бронированной «Волге», – садясь в машину, я едва захлопнул тяжёлую дверь, а внутри сразу повисла гулкая тишина. Магомед рассказывает о смертнике, который взорвался вчера на окраине города. Его голову, говорит, забросило на крышу двухэтажного дома рядом. Впереди на дорогу выходит гаишник и машет жезлом.

Магомед останавливается возле блокпоста и сразу же опускает все окна в машине. Гаишников трое. Двое встают по бокам, чуть впереди. На них шлемы и пухлые коричневые бронежилеты, а в руках автоматы. Они поднимают длинные «Калашниковы» и направляют на нас. Магомед достаёт красную корочку и тычет ею в открытое окно. Третий гаишник медленно подходит к нам, ствол его автомата целится в Магомеда. Он смотрит на протянутое удостоверение, кивает, но автомат не опускает.

Гаишник проходит дальше, и автомат направлен теперь на меня. Я вижу тёмный пустой кружок отверстия ствола. Улыбаюсь. Гаишник разглядывает меня и снова кивает. Магомед трогается. Он поднимает стёкла, лишь отъехав на пару сотен метров.

Магомед говорит, что ему не хватает музыки и резко сворачивает с трассы в какой-то маленький посёлок. Мы останавливаемся возле крайнего дома. Вскоре из дверей появляются двое парней, на шее одного из них висит огромный баян. Музыкант садится рядом со мной сзади. «Ассаламу Алейкум, Сёма» – протягивает он мне руку и случайно ахает баяном. Мы снова несемся по трассе, а Сёма громко играет и поёт на аварском. Магомед подпевает.

Мясо, солёный сыр, зеленуха, водка и пиво. Меня тошнит после пятой. Я опускаю полную стопку после тоста, кто-то – откуда они все взялись – замечает это и деланно возмущается. Магомед видит, что я почти выключился и орёт, что Влад его разорвёт.

В гостинице меня тащат по лестнице, держат с двух сторон под руки. Сёма, кажется, остаётся спать на диване. Его баян стоит на полу посередине комнаты.

Я просыпаюсь утром поперёк кровати от шума моря за окном. В номере пахнет сыростью и болотом. Сёма уже ушёл. Мне звонит Влад.

Увидев меня на проходной гостиницы – будка охраны обложена со всех сторон мешками с песком, а между ними в крохотную дырочку воткнут пулемёт – он хохочет.

В мае в горах уже жарко. В Избербаше на кругу продают лучшие чуду. У Влада большая семья. На днях ему прислали «флешку» – так называют последнее предупреждение от бородачей. Влад уверен, что они здесь не при чём, и этим занимается кто-то из его ментов.

Длинный сувенирный кинжал, который мне подарил Влад на прощание, протыкает дно рюкзака и вонзается мне в бедро. На джинсах остаётся тёмное пятно крови. Нож не разрешают пронести в салон самолёта, и я сдаю его в рюкзаке в багаж.

Конец деревянного конвейера, на который я бросаю рюкзак, упирается в квадратное отверстие в стене. Снаружи к стене прижимается старый голубой «ЗИЛ» с открытым кузовом, в который сыпятся сверху чемоданы.

В Москву я привожу, кроме ножа, несколько кусков солёного мяса и огромную банку чёрной икры. Мясо надо варить для хинкала, но я этого не знаю и жую его просто так. Отец, которого я угощаю этим немыслимо солёным мясом, вежливо отказывается. Икру мы вместе съедаем ложками прямо из банки.

Fox News анонсирует интервью с Зеленским, его покажут в 2 часа ночи по Москве.

Пишут, что сегодня ночью Зеленский даст интервью телеканалу Fox News по итогам встречи с Трампом.

Два важных момента, которые делают это интервью особенно любопытным. Fox News – республиканцы и активно топили за Трампа и его политику.

Однако есть момент: ведущий Брэт Байер, который, собственно, и будет брать интервью – очень осторожный чувак, который старается держаться посередине «ни вашим, ни нашим».

Новости для братьев-славян: радуясь, что Трамп унизил Зелёнского,стоит помнить, что точно также он унизил бы любого из нас/вас – потому что особой разницы между нами он не видит. Славяне дерутся.

«Вы должны быть благодарны».

Зеленский (не перевод, именно оригинальный ответ на английском) смешно подъёбывает американца про костюм.

А живи этот чувак в России, уже успел бы обналичить пару триллионов и отдать мошенникам.

https://t.me/holodmedia/25374